3 июля 2008 г.
Радио "Эхо Москвы"

Благотворительные организации: гранты и налоги

А. ПЛЮЩЕВ: Мы продолжаем дневной «Разворот». У нас в гостях Юлия Чекмарёва, директор по правовым вопросам CAF Россия (Charities Aid Foundation). Юля, добрый день.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Добрый день.

А. ПЛЮЩЕВ: Мы прочитали здесь статью в «Коммерсанте» и сообщение вчерашнее о том, что якобы частные международные организации лишаются налоговых льгот, на эту тему очень много всяких предположений и спекуляций. Сейчас мы попробуем всё по порядку решить.

И. МЕРКУЛОВА: Там было постановление премьера Путина, в котором был список международных организаций, грант которых подпадает под налоговые льготы. И из списка, в котором раньше была 101 организация, исчезли многие, остались лишь 12 межправительственных объединений. Наши правители говорят, что список будет ещё уточняться. Возможно, он расширится до каких-то пределов. Тем не менее, хотелось бы спросить, для Вас это стало новостью? Вы ожидали чего-то подобного?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Об этом я услышала вчера от журналиста газеты «Коммерсант». И для меня это было как гром среди ясного неба. Первая реакция была: «А как же? А почему? А что будет с нами?» Но потом, подумав, у меня возникли и другие мысли. Начну по порядку. Для начала хотелось бы уточнить, что это постановление правительства не лишает льгот иностранные некоммерческие организации. Здесь проблема…

И. МЕРКУЛОВА: Речь о грантах.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Да. Речь о том, что российские некоммерческие организации, которые получают грант от иностранных некоммерческих организаций, возможно, гораздо чаще им придется платить налог на прибыль, потому что список таких грантодающих организаций резко сократился. Организации, грант от которых не облагается налогом на прибыль. Теперь по поводу моей реакции, реакции большинства представителей иностранных некоммерческих организаций. Мы уже сегодня между собой пообщались, обменялись мнениями. Начну с того, почему это было большой неожиданностью. Дело в том, что последние 1,5–2 года правительство и профильное министерство активно взаимодействовало с некоммерческим сектором, со всеми представителями гражданского общества. И по всевозможным вопросам жизнедеятельности. И по решению социальных проблем. Привлекаются для общественных слушаний, для экспертных оценок, для разработки концепций, технические задания для разработки каких-то законодательных актов. Всё это делается сообща и очевидно, добрая воля нашего государства делать это так, чтобы было удобно и учитывало интересы как гражданского общества некоммерческих организаций, так и государства. Позиция и направление деятельности – это взаимодействие.

И. МЕРКУЛОВА: По-моему, это удивительно. Ты предполагал, что у нас такое происходит, что правительство в тесном соответствии с некоммерческими организациями какую-то работу проводит?

А. ПЛЮЩЕВ: Я всю жизнь в это верил.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Да. На самом деле это так. И в качестве примера могу сказать, что активно, при участии Общественной палаты, были созданы рабочие группы по разработке поправок в закон о благотворительной деятельности, он существенно улучшается, вводится понятие добровольца, попытка ввести льготы по налогообложению для добровольцев. Поправки в налоговый кодекс, проект сейчас разработан. Вносятся поправки в закон о некоммерческих организациях, связанный с увеличением и расширением общественного контроля, за деятельностью госорганов. Тенденция налицо положительная. В частности, сейчас ведётся подготовка и разработка концепции по развитию благотворительности и добровольчества в России. Налицо такое взаимодействие. И вдруг, как гром среди ясного неба, абсолютно неизвестная, неожиданная реакция государства. Тем более, что буквально месяца два назад рассылались через профильные министерства и через Общественную палату письма с предложениями предоставить документы иностранным организациям и российским организациям для того, чтобы их внесли в перечень грантодающих организаций, грантов, которые освобождаются от налога физических лиц. Видите, абсолютно обратная ситуация.

И. МЕРКУЛОВА: Может быть, мы сейчас просто свидетели, что происходит какой-то процесс, и потом расширятся эти списки значительно. Будем надеяться, во всяком случае, на это.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Вы знаете, если говорить о самом списке, могу сказать, что изначально он был сформирован в 2002 году.

И. МЕРКУЛОВА: Это 101 организация?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Да. Сначала там было около 80 организаций. Немножко хочу рассказать об истории этого списка. В 2002 году вступила в силу новая глава налогового кодекса, где был введен этот перечень и определено понятие гранта. Перечень был сформирован практически через год. Все некоммерческие организации были в подвешенном состоянии, платить налоги с грантов или нет. Как он был сформирован? Примерно так, как формируются сейчас списки для налогов на доходы физических лиц, т.е. информация через профильные министерства, давайте документы. Не понятны критерии, не понятен порядок принятия решения правительства. Не понятно, кто решает эти вопросы. Не понятно, попадёте вы туда или нет, даже если вы удовлетворяете каким-то требований. И главное – как быстро вы будете исключены и за что. Эта же ситуация остаётся и на сегодняшний день. Перечень расширялся, вносились изменения, на каком основании и как – не понятно. Поэтому не так уж страшно, что он резко сократился. Не понятно, почему он сократился. И на основании какого порядка и по каким критериям. Не так страшно, что мы, я имею в виду не наш фонд, хотя наш фонд был в этом списке и нас исключили оттуда. Не так страшно, что мы были исключены, не понятно, за что и сможем ли мы туда опять попасть. Потому, что порядка не существует. Я бы хотела сказать о том, насколько это повлияет на нашу деятельность. Вряд ли это сильно отразится на деятельности CAF. Почему? Потому что, на самом деле, мы всё чаще и чаще работаем с пожертвованиями. Пожертвование – это понятная конструкция для российского права, тем более, что она предусмотрена в гражданском кодексе. Грант никак точно не определяется в гражданском праве. Это продукт международного права или права какой-то системы, американской, британской. Именно эти фонды дают гранты, для них это привычно. Мы уже выработали какие-то признаки те или иные, что такое грант. Это обязательная безвозмездность средств. Это на определенную благотворительную цель, на проект, и с обязательной отчетностью. Это признаки гранта. Налоговый кодекс внес дополнительные требования. Это не гражданско-правовые, но они влияют на определенные сферы деятельности, их всего 8 или 9. Это обязательные требования к грантодающим организациям, например, перечень для иностранных организаций. И это особенности для грантополучателя. У нас пожертвования не могут получать коммерческие организации. А с точки зрения Налогового кодекса – могут. И потому, наверное, изменения перечня могут коснуться коммерческих организаций, которые занимаются научными разработками. Потому что бывают случаи, когда НЕОКР оформляют как гранты, а это значит, что организация, которая получает грант, не платит НДС и налог на прибыль. Наверное, это их коснется в первую очередь. И, конечно же, коснется тех иностранных грантодающих организаций, которые еще не совсем перестроились к работе в нашей действительности. Зная о том, какие ограничения в получении грантов у российских некоммерческих организаций, с учетом Налогового кодекса, об этом говорится с 2002 года. Всевозможные семинары, тренинги, выступления. Они до сих пор дают гранты. По сути, это пожертвования. Просто у пожертвования может быть условие его расходования, отчетность. Это понятно, оно должно целевым образом расходоваться. Им придётся, видимо, переходить и называть свои средства не грантами, а пожертвованиями, что, по сути дела, и отражает ситуацию и соответствует нашей гражданской правовой действительности.

И. МЕРКУЛОВА: Иными словами, эти организации найдут выход из положения. И они не будут сворачиваться, они продолжат свою деятельность в России.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Я думаю, да. С некоторыми мы уже поговорили и обменялись мнениями. Да, для них это неприятно потому, что это несколько замедлит их деятельность. Это связано с тем, что они довольно консервативны, у них уже устоялись определенные правила работы.

И. МЕРКУЛОВА: И они знают, что есть определенный порядок.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Более того, этот порядок устанавливается головными организациями. Головные организации в Америке и в Британии, к примеру. Трудно объяснить головному офису, что в России такие деньги будут облагаться налогом на прибыль.

И. МЕРКУЛОВА: Это 24%, достаточно значительная сумма.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Такой ситуации нет нигде в мире, когда такого рода средства облагаются налогом на прибыль. Поэтому им придется вести переговоры с головным офисом, объяснять, что пожертвования в России – это то, что они понимают под грантом у себя там. И поскольку это может занять определенное время, наверное, на некоторое время будет несколько замедлена их деятельность. Я не думаю, что это кардинально как-то повлияет на их деятельность в России, более того, заставит их отсюда уйти.

А. ПЛЮЩЕВ: Юля, Вы говорите, что Вы контактируете с представителями правительства, консультации проводите.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Профильными министерствами.

А. ПЛЮЩЕВ: А этим людям нельзя задать вопрос, что происходит?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Мы еще не успели задать. А. ПЛЮЩЕВ: Ну, вопрос будет поставлен. Ю. ЧЕКМАРЁВА: Мы спросим. Неизвестно, получим ли мы ответ, с теми людьми, с которыми мы общаемся, например из МЭРа, Министерство экономического развития, они знают об этом. Мы зададим вопрос.

А. ПЛЮЩЕВ: Хорошо. Многие – и в статье в «Коммерсанте» об этом говорится – многие искоса смотрят на зарубежные фонды, потому что у нас был такой Патрушев, который возглавлял ФСБ, он говорил, что многие фонды замешаны в поддержке террористов, ещё Бог знает в чём. Костя спрашивает тоже в этом же духе, наш слушатель: «Возможно ли отмывать деньги через фонды?»

И. МЕРКУЛОВА: Есть в обществе определенное отношение...

А. ПЛЮЩЕВ: Некая подозрительность к западным фондам. Тем более, что в последнее время, как говорят, Россия встаёт же с колен. Зачем нужна эта помощь извне? И что плохого в том, чтобы ее облагать налогом? Чтобы облагать налогом некую деятельность?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Я поняла. Дело в том, что облагается налогом не деятельность. И деятельность не иностранных организаций, а средства, полученные от иностранных организаций у российских некоммерческих организаций. Получается, что таким образом наше правительство просто потребует четверть таких средств, которые даны, допустим, на борьбу со СПИДом, туберкулёзом, от какого-нибудь фонда борьбы с ВИЧ. Абсолютно социально значимая цель деятельности такого фонда, и средства они дают таким же организациям в России. Получается, что на четверть снизится эффект положительной деятельности.

А. ПЛЮЩЕВ: Я возражу здесь же. Просто такой пример был приведен. Мы прекрасно знаем, что на борьбу ВИЧ/СПИДом за последние годы в России было выделено колоссальное количество средств.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Абсолютно верно! И всё равно не хватает. Это понятно. Есть такие сферы и проблемы, которые, как бы много денег не давали, они всё равно, как чёрные дыры, требуют огромного количества денежных средств. Но начну по порядку. Почему иностранные фонды и вообще иностранные некоммерческие организации важны для России? Давайте вспомним о совсем недавней истории, когда на протяжении 70–80 лет у нас практически была прекращена практика благотворительной деятельности. Конечно, были добровольцы. Но это носило, и добровольчество, и помощь, носили несколько другой оттенок. Опыт, практика и лучшие традиции были утрачены, к сожалению. За границей это всё развивалось. Более того, это у них начиналось гораздо раньше. Были придуманы новые технологии, методы благотворительной деятельности, привлечение денежных средств, были какие-то новые идеи. Вообще, всё не стояло на месте. Зачем, когда открылся занавес, точнее, когда уже произошла перестройка и иностранные некоммерческие организации появились в России, они же принесли очень много. Помимо денежных средств и вливаний инвестиций, они принесли опыт, знания, навыки, новые методики. До сих пор российские благотворительные организации очень быстро учатся. И коммерческие организации, которые занимаются социальной корпоративной ответственностью, они учатся. Но в основном эти идеи они перенимают, адаптируют у иностранных некоммерческих организаций. Они ещё не придумали ничего нового. По крайней мере, мне это неизвестно. И отказываться от опыта, а главное, от безвозмездной помощи, мне кажется, это неразумно, и главное, мы же лишаем, в первую очередь, поддержки конечных благополучателей – больных бабушек, дедушек, детей, умирающих от рака, СПИДа и т.д. Я не понимаю эту национальную гордость. Она здесь ни при чем. Более того, мне кажется, что она здесь абсолютно мешает. Зачем заново изобретать колесо, если оно уже изобретено и работает с покрышками? Но это моё мнение.

А. ПЛЮЩЕВ: Как по-Вашему, мы ни в коем случае не подозреваем Вашу организацию, но есть ли организации, через которые западные спецслужбы могут осуществлять свое влияние здесь, поддерживать какие-то силы, которые могут нанести вред нашей стране?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Все мы смотрим различные фильмы, которые рассказывают о тех или иных схемах. Наверное, такое существует. Но я никогда с этим не сталкивалась. Думаю, что возможно, и наши спецслужбы работают подобным образом за рубежом. Скажем так, я смотрю на благотворительные организации с другого ракурса. Я считаю, что они все добросовестные. Пока не пойман, не вор. Нельзя всех чернить по подозрению лишь к одной организации. И потом, в принципе, даже в хороших семьях бывают плохие дети. Никто от этого не застрахован. Но в целом, я считаю, что благотворительность с этим не связана.

И. МЕРКУЛОВА: Но ведь не секрет, что благотворители дают деньги не только на социальные программы, есть же научные разработки, на которые дают деньги. И какие-то шпионские скандалы…

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Никто от этого не застрахован. Не стоит частный случай распространять на все случаи. И делать это общей практикой. Поэтому я думаю, что такая истерия вредна и немножко преувеличена. Потому что на самом деле не вы одни задаёте мне такие вопросы. Мне всегда ставят они в некий тупик. Что же ответить? Я же не могу говорить, что мы хорошие. Хотя был один случай плохой. Что я могу сказать…

А. ПЛЮЩЕВ: А Вы расскажите, чем вы занимаетесь?

И. МЕРКУЛОВА: Да. Кому даете деньги вы.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: «Charities Aid Foundation», миссия нашего фонда очень широкая. И в первую очередь, направлена на развитие благотворительности и филантропии в мире. Это связано как с формированием менталитета благотворителя, благотворительности, оказания поддержки, какой-то консультативной, донорам, которые хотят оказать поддержку или заниматься благотворительной деятельностью. Это помощь непосредственно благополучателям. Часто мы являемся, реализуем благотворительные программы, в частности, «Линия жизни», помощь тяжело больным детям. Мы собираем средства и направляем их на лечение больных детей. Или, например, есть такая программа «Новый день», который финансируется из нескольких источников, в рамках которой даются средства некоммерческим организациям, муниципальным организациям, школам, на реализацию программ развития детей, помощи детям с помощью искусства, спорта. У нас есть программа «Благо.ру», где на нашем сайте, который так же называется, вывешивается информация о некоммерческих организациях. Предварительно мы делаем проверку, смотрим, чем они занимаются, их документы, финансовую отчетность. Мы таким образом даем гарантию людям, что когда они увидят эту организацию, то она чистая, она ведёт добросовестную деятельность, что этой организации можно пожертвовать деньги. Там довольно широкий список. Вы можете сами, благотворитель, выбрать интересную ему организацию. Он жертвует деньги, потом может увидеть отчет, как эти деньги потрачены. На этом сайте размещается информация о деятельности благополучателей. Какие еще интересные программы? Их огромное множество, около 20. В различных сферах: в сфере поддержки образования и культуры…

И. МЕРКУЛОВА: А вот эта система выдачи и получения грантов, в том числе от зарубежных организаций, во всём мире насколько распространена?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Широко распространена. И в основном пользуются иностранные фонды. Хотелось бы подчеркнуть…

И. МЕРКУЛОВА: То есть, в западных странах не считают зазорным брать деньги из-за рубежа?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Абсолютно нет. Наоборот, я думаю, что это является признаком стабильности и доверия к государству, раз туда идут иностранные доноры. Я думаю, что если у них возникает желание помогать, это хороший признак для государства и мало кто от этого отказывается.

А. ПЛЮЩЕВ: Юля, мы говорили о том, что в связи с новым порядком регистрации и деятельности неправительственных организаций трудно им очень жить. Вот вы за последнее время почувствовали улучшение, ухудшение в своей деятельности? Вы так просто рассказывали о взаимодействии с правительственными чиновниками, что создалось впечатление, что у вас всё замечательно, всё хорошо.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Скажем так. Взаимодействие по принятию поправок в закон о некоммерческих организациях, которые ввели новый порядок регистрации как российских, так и иностранных некоммерческих организаций, новый порядок отчетности, конечно, он, с одной стороны, осложнил ситуацию, потому, что появился ряд противоречивых норм и порядок регистрации, проверок оставляет желать лучшего. Особенно порядок проверок, потому что проверки для некоммерческих организаций – это не то, что трагедия…

И. МЕРКУЛОВА: А пожарные и санэпидстанция вас тоже мучают? Или кто вас проверяет?

Ю. ЧЕКМАРЁВА: Нет, я имею в виду… Все организации проверяются одинаковыми контролирующими организациями. А некоммерческие организации еще проверялись Росрегистрацией, Федеральной регистрационной службой. Это подпроверки. Регламент, в соответствии с которым осуществлялись проверки, был настолько противоречивым и плохо прописанным, что это было просто бедствие. Деятельность организаций приостанавливалось на неопределенный срок. Огромное количество отчетности, непонятно какой. Это да. Что хорошо? Хорошо, хотелось бы сказать, что идея была замечательная, потому что упорядочить отчетность некоммерческих организаций для того, чтобы они сами понимали, что делали, дисциплинировать их, в первую очередь. В том числе, в интересах доноров, или благополучателям, это хорошая идея. Но, к сожалению, она ещё не очень хорошо была реализована.

А. ПЛЮЩЕВ: Далека от совершенства. Спасибо большое. Юлия Чекмарёва, директор по правовым вопросам CAF Россия (Charities Aid Foundation). Спасибо. До свидания.

Ю. ЧЕКМАРЁВА: До свидания.

http://echo.msk.ru/programs/razvorot/524885-echo/