18 октября 2007 г.
Геннадий Шалаев

Председатель «Комитета за гражданские права» Андрей Бабушкин: «Деятельность Росрегистрации затрагивает интересы все большего количества граждан»

- Вы были и являетесь членом общественных советов при разных министерствах и ведомствах. Как будет построена работа совета при Росрегистрации?

- На этот вопрос сейчас трудно ответить. В советах при других ведомствах это происходит по-разному. Например, общественные советы при ГУВД Москвы и МВД России очень хорошо работают с общественными организациями. Я так уверенно говорю, поскольку являюсь членом этих советов. Там действительно обобщается мнение, распечатываются материалы заседаний, которые затем изучают начальники соответствующих главков этих ведомств. Работа очень неформальная, и направлена она на максимально эффективное вовлечение общественности в деятельность этих ведомств, повышение их рейтинга, имиджа, доверия, эффективности.

Я также был членом Общественного совета при Минюсте. Этот совет проводил почему-то не руководитель организации, в данном случае министр, как это принято в других ведомствах, а заместитель начальника департамента исполнения наказаний. И проблема была в том, что он сам ничего не решал. Плохо работал и Общественный совет при прокуратуре Москвы. На его заседания, которые проводились раз в месяц, приходили обиженные люди, прокуроры обещали разобраться в их бедах, но ровным счетом ничего не менялось. Потом этот совет ликвидировали и собрали новый, из более представительных фигур. Но обновленный совет за год своего существования не собрался ни разу!

Другими словами, в каждом ведомстве складывается своя практика общения с членами общественного совета. Многое зависит от личности руководителя ведомства, от тех людей, которые согласились работать в этом органе. Поскольку в Совет при ФРС вошли представители Общественной палаты, такие как Мария Слободская, и другие уважаемые мной люди, я думаю, что это будет работающий совет, то есть структура, которая действительно станет решать проблемы.

- Есть ли предпосылки для такого оптимизма? Ведь Вы сказали, что деятельность совета во многом зависит от руководителей ведомства.

- Думаю, есть. Мне, например, очень понравились административные регламенты, разработанные Росрегистрацией. Эти регламенты направлены на то, чтобы любой человек мог получить максимально полную информацию об интересующем его общественном объединении, политической партии, религиозной организации. Там указано, сколько в среднем сотрудник ФРС может говорить с одним посетителем по телефону, предоставляя информацию, сколько времени в очереди должен провести человек, обращаясь в органы Росрегистрации. То есть, предусмотрено множество аспектов, которые могут сначала показаться не очень важными, но на самом деле здорово упрощают жизнь заявителю.

- Какие задачи, по Вашему мнению,  должен прежде всего решать совете при ФРС?

- Я вижу пять основных задач. Первая – это доступ граждан к регистрационным действиям, чтобы при совершении этих действий права граждан не нарушались, а сами услуги по регистрации были доступны всем слоям населения.

Я помню, сколько часов мне самому пришлось провести в различных ведомствах и какой огромный объем документов собрать, когда я регистрировал право собственности на квартиру. Поэтому я поддерживаю идею руководителя фонда ИНДЕМ Георгия Сатарова о том, что если гражданин обратился в какое-то ведомство, то на него может быть возложена обязанность предоставить те документы, которые есть у него, его родственников, или, если речь идет о юридическом лице, его предприятия. А заставлять гражданина ходить по государственным инстанциям и собирать для государственного же органа различные бумаги – это нонсенс. Эту обязанность должен выполнять сам государственный орган. Хочется ФРС, чтобы гражданин представил ей 50 справок из государственных структур – никто не мешает Росрегистрации самой запросить эти справки в соответствующих ведомствах. Но возлагать эти обязанности на гражданина недопустимо.

- Понятно, речь идет об упрощении процедур доступа к услугам ведомства.

- Вторая задача – это облегчение регистрационного бремени для общественных организаций. Мы знаем, что сегодня деятельность общественной организации можно прекратить только за то, что она вовремя не отправила отчет. Поскольку сдача отчетности является не правом, а обязанностью общественной организации, это нарушение влечет за собой достаточно суровые санкции.

Я считаю, что такой подход справедлив по отношению к стабильно работающему предприятию, но для общественной организации, которая постоянно вынуждена думать, как ей выжить при хроническом дефиците ресурсов, это очень сложно. В тех НКО, которые реально что-то делают, на каждого сотрудника всегда приходится огромный объем работы. И увеличивать этот объем просто потому, что государственная бюрократия хочет контролировать всех и вся, совершенно неправильно. Сдача отчетности должна быть правом общественной организации, но не обязанностью. Лишь в отдельных случаях – например, если на общественную организацию есть жалобы – отчетность можно вменить ей как обязанность. Но требовать, чтобы все подряд общественные организации высылали эти данные в Росрегистрацию, неправильно.

- Ваша третья задача?

- Это защита политических партий. Мне представляется, что на сегодняшний день Росрегистрация становится этакой дубинкой государственной бюрократии для того, чтобы ухудшить жизнь тех политических партий, которым и без того очень тяжело. Маленькие и бедные в финансовом отношении партии вынуждены постоянно доказывать свое право на существование. Вы можете себе представить, что в квартиру к члену небольшой партии приходят три человека – один из Росрегистрации, двое из милиции – и спрашивают у 9-летнего ребенка, который был дома один: «Твоя мать – член «Яблока» или нет?» Это ситуация из жизни, таким способом ФРС проверяет правильность партийных списков!

Поэтому мы хотим защитить добросовестные политические партии от такого рода прессинга. Отношение Росрегистрации ко всем зарегистрированным партиям должно быть уважительным, без подобного рода «наездов». Задача заключается не в том, чтобы превратить избирательные процессы в игольное ушко, куда не пролезут «ненужные» партии, а в том, чтобы обеспечить нормальный канал взаимодействия общества и власти. И ФРС должна поддерживать позитивные процессы в этой сфере.

Следующая задача, которая представляется мне очень важной, – это поддержка тех положительных инициатив руководства Росрегистрации.

- А такие инициативы в ФРС есть?

- Есть, и они направлены на упорядочивание и оптимизацию правового поля. Там есть много хороших инициатив, которые следует поддержать, но я не буду пока про них говорить.

Ну и, наконец, последняя задача. Она заключается в том, чтобы была информационная открытость деятельности Росрегистрации. Что мы видим на сегодняшний день? Человек, например, находится в местах лишения свободы. В это время его родственники загадочным образом умерли, а его квартира по поддельной доверенности была приватизирована и продана. Заключенный пишет в суд. В суде, естественно, требуют представить первичные документы. Человек обращается в Росрегистрацию, а там нужно уплатить пошлину – 100 рублей. А для заключенного 100 рублей – как для нас 100 тысяч. В конце концов, он находит эти 100 рублей, и через год получает ответ: вы знаете, мы не дадим вам первичные документы, потому что вы – не участник сделки. Конечно, он не участник, его же обманули! Хорошо, если в колонии будет грамотный юрист, который объяснит, что надо написать судье, чтобы суд сам запросил документы в Росрегистрации, хорошо, если попадется добросовестный судья… А если нет?

- Много таких случаев?

- Хватает. И происходят они не только с заключенными. Вот реальный пример из нашей практики. Юрий Михайлович Л. лечился в одной из московских психиатрических больниц. Тем временем с его бабушкой что-то сделали, а ее квартиру на Чистопрудном бульваре захватили. Л. написал запрос в департамент жилья, мол, что с квартирой, кто ее занял? Из департамента жилья его переадресовали в Росрегистрацию. А из ФРС ответили: мы вам ничего не скажем, потому у нас есть закон, в котором написано, что мы можем не сообщать. Эту переписку наша организация в интересах Л. вела три года. В конце концов, Л. покончил с собой. Его просто довели до смерти. И никто не виноват...  

- А на какой закон ссылались в Росрегистрации, отказывая ему в информации?

- На закон о персональных данных. Например, в советские времена люди могли узнать, где живут их родственники. А теперь, чтобы защитить людей от бандитов, отдел адресно-справочной работы ФРС отказывает в предоставлении справочной информации. В принципе, в этом есть рациональное зерно, но нельзя все доводить до абсурда. Бандиты могут пойти на «Горбушку» и за 500 рублей купить адресную базу. А честный человек, который приехал в Москву, скажем, из Сибири и хочет найти своего двоюродного брата, – он не знает, где «Горбушка» и что там продают взломанные базы данных. Создание режима секретности в стране очень опасно, потому что затрагивает интересы десятков миллионов людей. И сегодня Росрегистрация делает все, чтобы граждане не могли получить даже простейшую информацию. Поэтому мы считаем, что информационная прозрачность ФРС должна повыситься.

- Совет избирается на два года. Как вы считаете, будет толк от его работы?

- Я надеюсь. Это зависит от персонального состава, от намерений ведомства. Мне кажется, что и руководители ФРС, и члены Общественного совета заинтересованы в эффективной работе друг с другом.